Директор "Тархан" Тамара Мельникова знает, как сделать идеальный музей-заповедник: государственную награду России в области литературы и искусства за 2014 год она только что получила из рук президента, в частности, за популяризацию творческого наследия Михаила Лермонтова. Помогает ли нынешнее законодательство возрождать традиции усадебной культуры? Важно ли сегодня то, что волновало когда-то Лермонтова? И где они - "герои нашего времени"? Обо всем этом "РГ" и побеседовала с Тамарой Мельниковой.
В прошлом году не только Михаил Лермонтов отпраздновал юбилей - свое 200-летие, но и у "Тархан" была "круглая" дата - музею 75 лет. По такому случаю многое восстановили, реконструировали, привели в порядок. Что еще надо "Тарханам", чтобы стать идеальным музеем-заповедником?
Тамара Мельникова: Мне трудно сказать, что такое идеальный музей-заповедник. Для меня "Тарханы", Тарханская усадьба, Лермонтовский музей-заповедник - это место, где Лермонтов провел половину жизни, и мы стремимся как к идеалу к восстановлению характера усадьбы, ее социальных и хозяйственных возможностей, культурных и исторических условий, в которых воспитывался Михаил Юрьевич. Если мы будем говорить, что осталось сделать, то никогда не получим настоящего ответа. Почему? Потому что работу в музее, особенно в таком музее, как Лермонтовский, можно обозначить как "бесконечное приближение" к пониманию творчества поэта, его личности. Чтобы посетители понимали, что это за явление такое уникальное в русской культуре - Лермонтов.
Бесконечно приближение еще и потому, что памятники, которые существуют, одни с конца XVIII века, другие с начала XIX, имеют свойство стареть, их приходится реставрировать. И это работа постоянная, бесконечная. Очень многое еще предстоит изучить и сделать, но на сегодня болезненных, нерешенных серьезных вопросов у нас нет.
Что было труднее всего восстановить?
Тамара Мельникова: Мы начали подготовку к юбилею за 6 лет до этой даты, я прекрасно понимала, что очень трудно будет уложиться в 2-4 года. Эмоционально тяжелой была работа по реставрации часовни, по восстановлению захоронения Лермонтова. Его бабушка, Елизавета Алексеевна Арсеньева, хоронила своего внука по существовавшим тогда обычаям: склепы облицовывались кирпичом, хоронили в склепе и закрывали. Таких склепов Елизавета Алексеевна сделала три: в первом похоронила мужа, рядом - свою дочь, мать Михаила Юрьевича, и потом уже самого поэта. Над ними возвела часовню. Сама она была похоронена тоже в "особом" склепе. В 1939-м, когда открывали музей, кому-то пришло в голову открыть доступ к гробу Лермонтова. Не знаю, чем руководствовались эти люди, но был сделан вход под землю, разрушено захоронение бабушки, разрушен склеп, в котором похоронен Лермонтов, и его свинцовый гроб, привезенный из Пятигорска в 1842 году, выставлен на обозрение.
Люди долгое время спускались вниз, стояли у гроба. Не таково было желание Елизаветы Алексеевны, когда она возводила эту часовню. Мы восстановили все, как было при Арсеньевой. Это не только историческая справедливость, но и соблюдение этических и религиозных норм. К нашей радости, никто из посетителей не упрекнул нас в этом.
Необходим был музейно-просветительский центр для посетителей музея: гостиница, выставочный зал, актовый зал, столовая и так далее. Пришлось "пробивать" и разрешение на строительство, и финансирование стройки. Все решилось благодаря поддержке В.В. Путина.
